.

Караван истории № 3 2007 го
Пугачева держит меня мертвой хваткой. Я наговорила грубостей и оттолкнула ее. Игорь, увидев со сцены, что за кулисами заваруха, остановил выступление... Говорят, Игорю Николаеву досталась никому не известная девочка, сырой материал, из которого композитор сделал звезду. В этом утверждении лишь половина правды. На оборотной стороне медали то, что до прихода на прослушивание к маститому композитору я прожила определенную творческую жизнь.
 
Начало было положено в возрасте трех лет, когда вместе с Большим детским хором радио и телевидения Украины я исполнила песню «Крейсер «Аврора». Потом были победы на конкурсах детской песни, гастроли с детской рок-оперой по Соединенным Штатам. Однажды на очередном фестивале в Евпатории меня увидела некая дама по имени Эльвира. Она попросила у родителей мою кассету: «Я дружу с редактором музыкальных программ на Центральном телевидении. Если будут нужны подростки для участия в концертах, мы вас пригласим».


Эта запись пролежала в комоде у Эльвиры три года. Потом благодетельница все-таки показала ее подруге-редактору. Марта Могилевская прослушала кассету в тот момент, когда вместе с Николаевым работала над новым проектом. Они решили вывести на сцену девочку-тинейджера и занять пустовавшую до тех пор нишу на эстраде. Слушали разных солистов, смотрели, сомневались. Марта предложила Игорю меня. Он отнесся скептически: «Она же из Киева...» — «Ничего, приедет. Не понравится — отправим обратно».

Начало было положено в возрасте трех лет
Позвонили они, когда я, как нарочно, где-то зависла допоздна с подружками. Открываю дверь около часа ночи и вижу картину маслом: в прихожей сидит мама в парах валокордина, за ней – памятником скорби старшая сестра Руся. Услышав, что я вернулась, в коридор выдвинулся и разгневанный папа.

— Ну, шо! — говорит он, обращаясь к маме. — О це тоби, Людко, наука, одна тебе не добила, так друга добье!

— Гуляешь дотемна, вот и профукала
свое счастье, — подвела черту мама.

Наташа Королева. Танго втроем

Расстроилась я ужасно, но Москва все-таки перезвонила: «Когда приедете?»

Мама стала вздыхать:

— А как же моя работа?! Я, на минуточку, дирижер хоровой капеллы, заслуженная артистка Украины, а не домохозяйка! Не могу вот так взять и уехать!

— Если хочешь, чтобы дочь тоже стала заслуженной артист¬кой, — собирай чемоданы! — ответила я, и мама сдалась.

поехали домой к Марте на Малую Бронную знакомиться с Николаевым

Определили нас в жуткую гостиницу на окраине, подселив в номер к незнакомому мужику! Делать нечего, по¬бросали вещи и поехали домой к Марте на Малую Бронную знакомиться с Николаевым. Вхожу. Игорь с недоумением смотрит на меня, и в глазах его явно читается вопрос: «И что с этим делать?!» Он, видимо, ожидал увидеть длинноногую эффектную блондинку. А тут я. Метр с кепкой и с мамой. Сразу дать от ворот поворот неудобно: все-таки добирались издалека. И Николаев, обреченно вздохнув, говорит:

— Ну, поехали на студию, посмотрим, как поете, что можете.

Еще в Киеве композитор Владимир Быстряков, узнав, что собираюсь в Москву, сказал мне: «Наташа, если хочешь сделать карьеру, ты должна там остаться. Со второй попытки пробить эту стену гораздо труднее».

на студии мое мурлыкание Николаева не впечатлилоЯ и сама понимала: еще один шанс приехать может и не выпасть, нужно показать весь потенциал. Но на студии мое мурлыкание Николаева не впечатлило. Он уже составил мнение обо мне, и все старания были напрасны. Увы, приехало из Киева не то, о чем мечталось. У Игоря были еще две претендентки. Одна — дочка Ирины Аллегровой Лала, другая — московская певица Женя, известная в узких кругах. Вернувшись после прослушивания, Игорь сказал Марте, что, скорее всего, я не подойду, потому что маленькая, жить мне негде и в своем проекте он меня не видит. Но резюме Могилевской было несколько иным:

— Я слышала о Наташе лестные отзывы. Не приглашали бы ее американцы, если бы не было таланта. Что тебе стоит взять на гастроли еще одну девочку, там присмотришься к ней и тогда уже будешь решать.

Игорь Марту послушался и попросил маму отпустить меня с ним в Прибалтику. Другие девушки-претендентки уже имели каждая по именной песне от маэстро, теперь нужно было позаботиться обо мне: со своим репертуаром выступать в концерте Николаева я не могла. Не знаю, когда Игорь написал «Желтые тюльпаны», но очевидно, что вдохновила его на этот безусловный хит не я. Мое время еще не наступило.

Путешествие в вагоне СВ для меня было роскошью и приключением. Ехала в одном купе с Лалой.

— Знаешь, чья я дочь? — с порога спросила она.

— Нет, — отвечаю.

— Ирины Аллегровой! — с пафосом известила девушка в надежде на незамедлительную реакцию, которой, однако, не последовало. Ну да, я помнила такую певицу. Участвовала как-то с ней в музыкальном конкурсе. И что с того? Вот если бы моей соседкой оказалась дочка Аллы Пугачевой, я бы, конечно, отпала. То, что у меня никакого подобострастия и восхищения родственные связи Лалы не вызвали, немного поубавило девушке спеси.

И вот первый концерт. Игорь представил нас публике:

— У меня есть три исполнительницы, которые в будущем могут стать известными артистками. Мне очень важно ваше мнение, выражайте его аплодисментами.

Зритель в Эстонии горячим темпераментом не отличается. И даже если концертный Линнахалл забит битком, ощущение такое, будто выступаешь перед полупустым залом. Сначала спели Лала и Женя, я вышла последней. И тут случилось то, чего не ожидал никто. После «Тюльпанов» нордический Таллин взревел. Публика меня не отпускала. Позже Игорь всегда говорил тем, кто меня мало знал:

— Посмотрите на нее в жизни и запомните, потому что потом, перед камерой или на сцене, вы ее не узнаете.

Я очень долго была ребенком и раскрывалась только выходя на сцену. Из меня перед объективами «перло усе, шо е» — сексуальность, порочность, детскость, я могла быть разной — и ангелом, и демоном. А едва уходила за кулисы, снова становилась девочкой-ромашкой, глядя на которую, не угадаешь, какая я.

Таким безумно влюбленным его не видела и Пугачева
Именно там, в Таллине, с Николаевым что-то произошло. Мне было не до него, я жила в жутком стрессе. На меня смотрел зрительный зал, меня оценивала свита Игоря — огромное число прикормленных прихлебателей, которых я всех потом разогнала поганой метлой. Первые гастроли прошли как в тумане. Но я все-таки просекла флюид, который вдруг стал исходить от Николаева. Да, он подошел, сказал: «Молодец!», — но, помимо этого, глянул как мужчина на заинтересовавшую его женщину. Что-то такое в Игоре екнуло, что потом всем нам аукнулось по полной программе.

По возвращении в Москву отснятые видеоматериалы Игорь продемонстрировал Марте, и «совет в Филях» вынес решение в мою пользу. Аллегрова всегда считала, что я перебежала Лале дорогу. Могу сказать другое: будь на моем месте ее дочка, не было бы яркого взлета Иры Аллегровой! Потому что Игорь писал бы для Лалы, а не для ее мамы.

Однажды она мне заявила:

— Если бы не Николаев, ты бы работала на заводе, у станка стояла!

— Ира, — ответила я, — во-первых, родители дали мне хорошее образование, чтобы я не оказалась у станка, во-вторых, завод не самое плохое место работы, в-третьих, если бы не я, «тебя бы здесь не стояло» и песен бы ты не пела.

...Переселившись в Москву, я обосновалась у Марты Могилевской на Малой Бронной. Спасибо ей за то, что приютила и дала возможность увидеть и почувствовать настоящую Москву. Я благодарна Марте еще и потому, что живя у нее, я оказалась под защитой. С Игорем стало твориться что-то несусветное. Он влюбился, и проявлялось это чувство очень бурно. Происходившее с ним пугало: воспитывалась я в строгости, была, по сути, еще ребенком и не понимала, как может так себя вести женатый мужчина. Кроме того, отношения с противоположным полом меня тогда совершенно не интересовали. Игорь обивал пороги, а Марта думала, что он ухаживает за ней! Ну не к девочке же шестнадцатилетней будет ходить Николаев! Один раз я затусовалась допоздна, гуляла по Москве, а он десять часов кряду ждал меня у подъезда в машине.

Куда как сложнее приходилось на гастролях. После концертов Николаев иногда выпивал лишнего и ночь напролет стоял под дверью моего номера на коленях, стучал и изливал чувства. Я отвечала, что сплю, или отмалчивалась, но это его не останавливало. Гастроли превратились в каторгу.
 
И вот первый концерт Помню, поехали с концертами в Ростов-на-Дону

Помню, поехали с концертами в Ростов-на-Дону. Накрыли ужин в номере у Игоря. Администраторы, музыканты, танцоры — все были здесь. Форменный шалман. И вдруг замечаю, что гости начинают как-то очень активно расходиться. А это Николаев всех выпроваживает. «Ну, Наташа, — говорю себе, — пора валить». Прохожу к двери, но Игорь внезапно хватает меня за футболку и начинает целовать. Я в ужасе: что делать?! Все ушли. Звать на помощь? Отбиваться? Оттолкнула его, сказала:

— Игорь, прошу тебя, не нужно. Если путь на сцену прокладывается в Москве такой ценой, то мне этого не надо.

Мама и бабушка, отправляя в столицу, хорошенько промыли мне мозги, понарассказывали ужасов о том, что «поматросят и бросят», строго наказали при малейшем намеке на постель
сматывать удочки.

— Раз так, — говорю Игорю, — собираю манатки и возвращаюсь в Киев.

С тех пор домогательства в столь наглой форме прекратились. Игорь начал долговременную осаду. Желание добиться взаимности у него было просто нечеловеческое. Будь на моем месте девушка постарше, Николаев уже давно подумал бы: что-то у нее не в порядке. Но я была молоденькая, неискушенная, и чем больше сопротивлялась, тем сильнее он распалялся. Никакой тайной или явной гордости, мол, полтора года коленопреклоненный стоит у моей двери сам Николаев, я не испытывала, наоборот, стеснялась этой ситуации. И держалась Брестской крепостью.

Сумасшедшая влюбленность вызвала у Игоря резкий творческий подъем. В этот период он написал невероятное количество хитов, причем не только для меня, но и для себя, для Аллегровой, Пугачевой... Вдохновение посещало его в режиме нон-стоп. Для автора, композитора, поэта очень важно отыскать человека, способного вызвать творческий всплеск. Рождение песни для Игоря высший кайф, с которым не сравнится, наверное, обладание даже самой желанной женщиной. Когда такой человек не может творить, это сродни импотенции.

Вместе с вдохновением в Игоре пробудилась патологическая ревность. Сначала приревновал меня к соб­ственному телохранителю. Тогда все артисты возили с собой охрану, времена были тяжелые, бандитские. Помню, Николаев долго изводил меня упреками: как я могла пойти с охранником на каток? Кроме нас туда пошли все — и музыканты, и танцоры, и костюмер. Мне ревность Игоря была непонятна. Дурных мыслей в голове не держала, даже намека на отношения с кем бы то ни было. Уже потом поняла: Николаев судил о других по себе. И объяснять ему, что не надо белое называть черным, было бесполезно.

Второй раз он вышел из себя, приревновав к киевскому мальчишке, который был моей детской любовью. По­знакомился Николаев с Назаром после малоприятного происшествия на гастролях. Выступая в Иркутске, я вывихнула на репетиции коленную чашечку. Упала и увидела, что полноги лежит рядом. Зрелище жуткое, боль невыносимая. Игорь подбежал, схватил ногу, болтавшуюся на куске кожи, и держал, пока не приехала «скорая».

В труппе тогда работали две девушки-модели из Новосибирска. У одной из них, с цыганской внешностью, был очень недобрый взгляд. И вот она в тот день нехорошо так на меня посмотрела — точно сглазила! Иначе как угораздило меня упасть на ровном месте и разломить ногу буквально на две части?

В травмпункте под наркозом коленную чашечку вправили, наложили гипс. Игорь поехать со мной не мог: начинался концерт. Невменяемую от наркоза Наташу тащил на себе до гостиницы админист­ратор Артурчик, паренек с ноготок. Когда наконец донес и уложил в постель, какой-то местный браток решил засвидетельствовать Королевой свое почтение. Очнулась я от грохота, когда он выбивал дверь номера. Кое-как дополз­ла до телефона, позвонила на ресепшн. Слава богу, прибежали охранники, привели братка в чувство силовыми методами. Но, как оказалось, не совсем: вечером он пришел с подкреплением, вооруженным пистолетами. Никого не подстрелили только благодаря нашему конферансье Александру Рузову. Он настолько мастерски владел словом, что, не имея ни малейшего отношения к криминальному миру, сумел мирно развести обе стороны.

На реабилитацию меня отправили к родителям в Киев.

На реабилитацию меня отправили к родителям в КиевПока приходила в себя, встречалась с друзьями. Пришел навестить меня и Назар. Никакой влюбленности между нами уже не осталось. Он встречался с девушкой, мы просто сидели у меня дома, болтали о том о сем. И вдруг звонок в дверь. Открываю — на пороге Николаев с букетом цветов. Решил устроить сюрприз мне, а устроил себе. Прилетел, рассчитывая удивить, а тут такой облом. Конкурент! Лицо у Игоря вытянулось и позеленело. Он все бросил, прилетел, а Наташка, оказывается, не скучает, даже в гипсе развлекается! Назар сразу ретировался от греха подальше. А я осталась выслушивать нескончаемые упреки: он за мной который год ухаживает, ничего себе не позволяет, а я уехала и тут же вызвала любовника, с которым была застукана чуть ли не в постели.

— Игорь, — устав выслушивать эти глупости, сказала я, — у тебя семья — жена и ребенок, какие могут быть ко мне вопросы?

Но он опять принялся за свое. Надо его знать: если заведет пластинку, это надолго. Я такая-сякая, а он белый и пушистый. На протяжении многих лет Николаев изводил меня надуманными подозрениями. Испытав стресс от встречи с моим «любовником», Игорь написал кучу песен, одна из которых называлась «Киевский мальчишка». Я же тогда на нервной почве одним махом выпила трехлитровую банку томатного сока, после чего мне стало так плохо, что пришлось вызывать «скорую». Подобное происходило и в дальнейшем: после скандалов к Игорю приходило вдохновение, а ко мне приезжала «неотложка».

Толком отлежаться в Киеве не удалось, потому что «Желтые тюльпаны» стали так популярны, что без меня «горели» концерты. Билеты были проданы на два месяца вперед. При моем появлении толпы поклонников неслись к сцене с желтыми букетами в руках. И где только они находили столько тюльпанов в пору советского дефицита?! Поэтому не привезти Королеву живую или полуживую Игорь просто не мог. На сцену певицу выносили два дюжих охранника и ставили перед микрофоном. Кстати, Марта Могилевская, приютившая меня в Москве, жила на пятом этаже. Дом без лифта. Но, как правило, если не было неотложных дел, до дверей квартиры меня, загипсованную, на руках нес Игорь. Не доверял охранникам, тащил сам.

В момент нашего знаком­ства Николаеву было двадцать девять лет. Сейчас, когда мне уже больше, чем ему было тогда, я понимаю: он был пацан, все у него искрило и горело. Он эффектно одевался, выглядел импозантно. Дружил с Валей Юдашкиным, который только-только начинал создавать свое дело. Валя шил ему какие-то невероятные плащи, которые в сочетании с длинными белыми волосами и усами создавали Игорю образ эдакого мушкетера. Николаев мне нравился, но он был чужим. Если у мужчины есть жена, семья, общение с таким человеком для меня — табу.

Спустя год меня уже настолько вымотали его каждодневные атаки, что понадобилась чья-то помощь и поддержка. Мама с папой были далеко, да и не хотелось волновать их лишний раз. Как правильно вести себя с Игорем, мне подсказывала Марта. Со временем она догадалась, что он ходит не к ней. Главным оплотом моей обороны, выстроенной с помощью Могилевской, стала его семья. Твердо уверена: на чужом несчастье счастья не построишь. В чем в итоге и убедилась, сначала получив Николаева, а потом потеряв.

Благодаря Марте выстояла еще полгода. Но Игорь не сдавался! Пришла к выводу, что так дальше продолжаться не может. Как бы ни притворялась, он стал мне небезразличен: броня, защищавшая сердце, оказалась уже изрядно пробита силами его тяжелой артиллерии.

Мы постоянно были вместе, творческий процесс захватывает и объединяет невероятным образом. Ты понимаешь его с полуслова, он тебя. Я попала в замкнутый круг, который разорвать можно было, лишь выдвинув Игорю четкий ультиматум. Он человек мягкий и невнятный, особенно когда дело касается принятия важных решений. Многие мужчины склонны к затягиванию ситуации в надежде, что само как-нибудь рассосется и удастся избежать резких маневров. Поняла: жесткость и принципиальность должны исходить от меня.

В один прекрасный день я подняла Николаева с колен, посадила на стул и сказала, что больше не могу сдерживать его натиск, но жить с ним, обманывая себя и других, не хочу:

— Гастрольная жена из меня не выйдет, поэтому либо ты определяешься и доказываешь серьезность своих намерений в загсе, либо я собираю свой желтый чемодан и уезжаю в Киев.

Я в это время жила очень не просто.

Я в это время жила очень не просто
. В столице ввели карточки, которые мне не полагались как немосквичке. В магазинах и так шаром покати, а тут еще и карточек нет! Чтобы не умереть с голоду, надевала детскую шапку с помпонами и шла «отовариваться». Продавщицы принимали меня за ребенка.

— Мама отправила в магазин, а карточку дать забыла, — врала я жалостливым голосом и получала от сердобольных тетенек макароны и кусок колбасы. Родители помогали как могли, присылали посылки, но их хватало ненадолго.

У Николаева был специальный человек, таких тогда называли «нужники», который обеспечивал всем необходимым. Игорь пытался и мне
приносить какие-то продукты, но я хотела быть независимой, чтобы потом никто не мог упрекнуть меня, что жила за чужой счет:

— У тебя жена, ребенок, не надо отнимать у семьи. Я не умру.

Популярностью своей я никогда не пользовалась. Наоборот, все мои проблемы известность не разрешала, а усугубляла. В общественном транспорте куталась в шарф, натягивала шапку на глаза. Мой уровень жизни звездным совсем не был, жила как все — ездила в метро, снимала «однушку», сама ходила за продуктами. Представьте, если бы в магазин за куском колбасы пришла не девочка в шапке с помпоном, а Наташа Королева, которая не сходит с экранов телевизоров, и попросила: «Подайте на пропитание!»

...Расставание с женой давалось Игорю сложно. Лена была мудрая женщина, жилось ей несладко. Натерпелась всякого, пережила кучу измен и даже реальный уход Игоря из семьи. Если перечислю фамилии тех, к кому «уходил» Николаев, получится длинный список. Игорь мне честно признался во всех былых романах, известных всей стране женщин назвал поименно. Он знал мою наивность и хотел, чтобы я правильно реагировала, если кому-то вдруг захочется раскрыть мне глаза. Понимал, что масштабы его похождений могут стать для неискушенной девушки шоком. Я спросила:

— И мне придется это терпеть?!

— Нет, что ты! Теперь я изменился, со мной никогда такого не было. Только ты одна мне нужна!

Все, кто знал Игоря и наблюдал за развитием наших отношений, так и говорили:

— Николаев сошел с ума.

Таким безумно влюбленным его не видела и Пугачева, знавшая Игоря с восемнадцати лет. Закаленная же в боях за мужа Лена во мне реальной угрозы семейному благополучию не почувствовала. То ли дело раньше, когда он влюблялся в зрелых, опытных женщин, а тут ребенок. Где уж девчонке сделать то, что не удавалось никому.

Жена, надо сказать, управляла Игорем мастерски, виртуозно. Настроится он серьезно с ней поговорить, на другой день встречает меня словами:

— Я так не могу, надо завершить отношения плавно. Лена скоро все поймет, примет и сама захочет расстаться.

Жизнь по двойным стандартам меня жутко злила. Если действительно любишь, разве можно как ни в чем не бывало продолжать семейную жизнь, да еще регулярно исполнять супружеский долг?! Я бы не смогла. Но, видно, каждый человек устроен по-своему...

К тому времени разрешили приватизацию, и Игорь купил квартиру.

К тому времени разрешили приватизацию, и Игорь купил квартиру.— Я к тебе переезжать не стану, пока не решишь, здесь ты или там. Меня не поймут родители. У нас так не принято, — сказала я.

Мне все время приходилось ставить ему условия, ультиматумы, понимала, что с Игорем надо вести разговор жестко, иначе эта музыка будет вечной.

В течение полутора лет друзья наблюдали за обезумевшим от любви Николаевым и интересовались: ну что, свершилось наконец? А между нами так ничего и не было! Игорь наверняка жаловался приятелям: «Все бесполезно! Она согласна или замуж, или никак». Тогда мудрые друзья надоумили: чтобы девчонка больше не ломалась, предложи ей обвенчаться, она на это купится, а ты получишь то, чего так хочешь, избежав развода. Со священником они обещали договориться.

Приходит Игорь ко мне и предлагает обвенчаться. О том, что разводиться при этом не собирается, он, конечно, умолчал. Мы поехали в Даниловский монастырь к батюшке. И когда этот слуга Божий увидел перед собой совершеннейшего ребенка, чистого, как белый лист, видимо, совесть в нем заговорила.

— Вы понимаете, — спросил он Игоря, — что совершите грех, если заключите союз на небесах с одной женщиной, не расторгнув брак с другой?

У меня в глазах потемнело. Батюшка намеренно заложил Игоря, чтобы самому не брать грех на душу. Из церкви мы вышли со скандалом. Я рвала и метала. Как можно дойти до такого обмана, еще и Бога в интриги вмешивать.

В очередной раз я психанула, когда у нас были концерты «Дельфин и Русалка» в «Олимпийском».

— Знаешь, Игорь, — сказала ему я. — Надоела мне эта волынка. На веревке тянуть тебя в загс не собираюсь. Говоришь одно, а делаешь другое, значит, грош цена твоей любви. Я ошибалась, столько времени веря в тебя. Ты талантливый артист, признаю.Но больше со мной играть не надо.

Этого Игорь уже не выдержал. Вскоре он с гордостью сообщил, что развелся. Но тут появилась другая проблема. Развестись развелся, а замуж не зовет! Я опять давай его прорабатывать. Таких нереальных чувств, как у него, с моей стороны, может, и не было, но подталкивать Игоря к принятию решений, которые позволят нам быть вместе, приходилось мне. Не летел он на крыльях любви: «Дорогая, я развелся, бежим в загс!» Ни фига! Месяц проходит, другой, в его квартире ремонт закончился. Он намекает: «Сколько можно терпеть? Не пора ли?» — а сам не мычит, не телится. Опять начинаю выдвигать условия. А с Игорем глобальные темы обсуждать безумно сложно. Он очень умный, красноречивый. Я к тому времени не научилась еще столь же бойко ему отвечать. Думаю, время он тянул, потому что продолжал общаться с Леной, которая внушала ему то, что было ей выгодно. Развод она не считала решением окончательным, не верила, что наши отношения надол­го и всерьез. Только я подготовлю почву, Игорь едет навестить дочь, общается с Леной, она ему промывает мозги, и Николаев возвращается с совершенно другими мыслями в голове. Так и летал между нами, как шарик в пинг-понге.

Иначе представляла я начало отношений с любимым мужчиной

Иначе представляла я начало отношений с любимым мужчиной
. Не думала, что они будут отягощены разводом и нервотрепкой, мечтала о романтике, красивой свадьбе и белом платье. Если бы не безумное чувство Игоря ко мне, перекрывавшее своей силой весь негатив, думаю, что не согласилась бы быть с ним вместе.

Однажды я опять поставила вопрос ребром: или расписываемся, или собираю желтый чемодан, о котором он потом даже написал песню «Желтый чемоданчик». Николаев отправился в загс, сам написал заявление. А вернувшись, сказал, что регистрировать нас придут на дом. Почему нельзя было все сделать по-человечески? Тем более что еще до развода Игорь привез мне из Америки свадебное платье и туфли. Сам привез, я не просила. Когда девушке делают такой подарок, ей начинает казаться, что мужчина готов на решительный шаг. Что еще тут можно подумать? Но платье висело в шкафу месяц, два, три, полгода, и ничего не происходило. И зачем было делать столь многозначительные жесты?

Так вот, на домашнее бракосочетание я это платье не надела. То ли оно уже перележало, то ли мне жаль было наряжаться в него в столь прозаичной обстановке. Но оно до сих пор хранится в шкафу, как память. Девушки, которых делегировал к нам загс, еще посмеялись: «Вы прямо как тяжелобольные. Мы только к обездвиженным домой ходим».

Игорь ответил: «Зато не как у всех».

А я согласилась бы, чтоб как у всех — с платьем, машиной и цветами. Но я знаю про себя: если чего хочу, рано или поздно так и будет...

Еще об одном очень жалею. Считаю, Игорь, человек взрослый и мудрый, должен был разрешить мне поехать в Киев на выпускной вечер. Очень любила школу и мечтала повидать одноклассников, танцевать на балу. Он не отпустил. У нас были гастроли по Белоруссии, пятьсот стадионов. «Некогда, Наташа, некогда!» Виду не подала, но внутри засела обида. Свадьба, о которой мечталось, еще может случиться, а выпускной бал не повторишь. Игорь болезненно воспринимал все, что было в моей жизни до него. А вдруг всплывут старые романы, которых никогда не было, но которые он рисовал в воображении? Николаев продолжал ревновать, хотя теперь уже знал наверняка — он первый мужчина в моей жизни. К слову, Игорь никак не отреагировал на это, воспринял как должное. Вот если бы он был не первым, тогда, думаю, не молчал бы...

Когда мой статус изменился, я разогнала всех прихлебателей, кормившихся за счет Николаева. Лишних людей толклось невероятно много, и не только в его коллективе. Тогда так принято было: идет артист, а с ним свита из двадцати человек. Вот это круто! У меня подход был в корне другой: артист берет только нужных людей — директора, стилиста, секьюрити. Всех остальных вампиров, высасывающих энергию и опустошающих кошелек, — вон! Хотя бороться с этой мафией оказалось непросто. Директор Игоря окружил себя целой командой, у него были замы, младшие и старшие администраторы, помощники, в штате числились даже распространители рекламной продукции. Каждый из этих людей пытался, используя служебное положение, нас обмануть. Например, директор договаривался о гонораре для Игоря размером в тысячу рублей, а нам называл сумму в два раза меньшую, то есть пятьсот. И даже с этих денег еще умудрялся снять свой процент.

В этом бизнесе строгой отчетности нет, проверить что-нибудь трудно, надеешься на честность, но часто зря. Раскрылись махинации директора случайно. Кому-то из администраторов поручено было забрать деньги, которые он для себя оговорил. Администратор выпил, где-то затусовался, и конверт отдали мне, объяснив, что подношение предназначается нашему «главному». Сумма превышала гонорар артиста, а ведь директор к тому времени уже получил свой процент! Я объяснила ситуацию Игорю, он уволил жулика, но занявший его место не многим отличался. Это такая категория людей: если не украдут, спать спокойно не могут. Когда же выгнали второго директора, остальные «финансовые» работники, поняв, что здесь урвать не удастся, потянулись следом. Зато потом коллектив сложился что надо. Игорю голову легко задурить красивыми россказнями, а я человека вижу как рентген: «Ага, вот с этим работать не буду, потому что он нагло врет». Ошибаюсь крайне редко. У Николаева такого чутья не было, зато была я. Долгое время находясь внутри треугольника с такими выдающимися парт­нерами, как Игорь и Лена, я волей-неволей научилась у них искусству убеждения, а поскольку треугольник в итоге распался, может, в чем-то и превзошла их.
 
Да, темперамента мне не занимать, за словом в карман никогда не лезла. В обиду себя никому не давала и оскорблений не спускала.

Однажды приехала в Лужники после съемок клипа, стояла в коридоре в платье с кринолином и с кем-то разговаривала. Вдруг мимо идет незнакомый мужик, хватает меня в охапку и куда-то тащит. Руки у меня слабые, так я подняла кринолин и как врезала ему ногой!

Даже с самой Пугачевой конфликты случались. Не любила она меня. Алла Борисовна считала, что взрастила Игоря Николаева и явила миру, она привыкла видеть в нем придворного композитора. А мальчик подрос и захотел независимости. В первый раз он серьезно огорчил Примадонну, когда упорхнул из гнезда и начал самостоятельную карьеру. Я же стала дополнительным раздражителем, осложнившим их отношения. Именно «их», потому что о моих отношениях с Пугачевой речи нет — где она и где я. Боже упаси!

Даже с самой Пугачевой конфликты случались

Наверное, моя молодость и способность вызывать у Николаева безумные чувства расстраивали Аллу Борисовну. Вряд ли она переживала из-за песен, которые Игорь отдавал мне. Не станет же Пугачева петь «Желтые тюльпаны» или «Синие лебеди»! А вот песни «Странник мой» и «Императрица», которые достались Аллегровой, Игорь изначально написал для Пугачевой, но Алла Борисовна отказалась от них из вредности. Видимо, к ее сложным чувствам, адресованным Николаеву, все-таки была примешана ревность. Только не подумайте ничего такого! Фамилии Пугачевой в списке одержанных Николаевым побед не было. Она и называла-то его «сынком».

Хоть «сынок» и отбился от рук, соблюдения ритуала никто не отменял. Он должен был меня показать «мамочке» и заручиться одобрением.

Я очень не хотела ехать на смотрины, но Игорь буквально заставил.

— Неужели тебе неинтересно? — удивлялся он.

Однако я хоть и была маленькой, интуитивно чув­ствовала: ничего хорошего от встречи с Пугачевой ждать не стоит.

Недоумение Аллы Борисовны почувствовала сразу, едва переступив порог. Любовью и симпатией она ко мне не прониклась. Компания подвыпила. Пугачева села рядом и стала говорить:

— Зачем тебе это надо? Игорь такой непостоянный, влюбчивый. Поверь мне, за столько лет я хорошо его изучила. Знаю всех его теток.

Потом она и вовсе предложила отказаться от Николаева:

— Давай я тебе песню напишу, завязывай с ним.

Я человек преданный и прямолинейный:

— Спасибо, Алла Борисовна, но меня вполне устраивают песни, которые пишет Игорь.

В конце вечеринки Николаев с Пугачевой повздорили. Он слышал, как она рассказывала мне про «теток», рассердился, стал высказывать недовольство: «Зачем вы так, она же ребенок!»

А спустя некоторое время произошел инцидент в Лужниках. У Аллы Борисовны период был непростой и в личной жизни, и в творчестве. В тот вечер она была, мягко говоря, подшофе. И вот в этом состоянии Пугачева подходит ко мне за кулисами. Я готовилась спеть свой куплет в «Дельфине и Русалке». Игорь уже на сцене. Алла Борисовна хватает меня за юбку и не пускает. Концерт снимали для телевидения, поэтому выступление шло под фонограмму. Если бы у меня под юбкой было что-то приличное, сбросила бы ее, не пошла на конфликт. Но костюм не предполагал такого экстрима. Что делать? Алла Борисовна держит мерт­вой хваткой подол, молчит и сверлит меня злыми глазами. Я наговорила грубостей и оттолкнула ее достаточно сильно. Игорь, увидев со сцены, что за кулисами какая-то заваруха, остановил выступление. Я была в стрессе, плакала. Николаев опять поругался с Пугачевой.

Сейчас к этой ситуации я подошла бы совершенно иначе, с иронией, все уладила бы и слова другие подобрала. Тогда не было жизненного опыта, а только горячее стремление не дать себя в обиду. Окружающие же постоянно норовили если не обидеть, то хотя бы языки почесать по нашему поводу. Помню, выступали мы в Крыму на конкурсе «Москва—Ялта—Транзит». Выходим с Игорем на пляж, сплошь усеянный телами знаменитостей. В жюри конкурса были Игорь Крутой, Юра Николаев, Лайма, все дружно поворачивают головы в нашу сторону, и начинается обсуждение. Я в теле, пампушечка такая, но до костей добрались, перемыли, не стесняясь. Слышали-то обо мне многие, а вот видеть, да еще в купальнике, до тех пор не доводилось.

Тема наших с Игорем взаимоотношений долго стояла на повестке дня, народ гадал, чем все закончится. Мог бы получиться неплохой сериал. Латиноамериканский, бурный. И роль у меня, уверяю, была бы со словами. Никогда не стеснялась говорить, что думаю, и чужим, и своим. Например, никто не смел сказать Николаеву, что его мелодия неудачная. А я рубила правду-матку. Кстати, многие песни Игоря, даже те, что созданы в начале наших отношений, о скорой разлуке: «Желтые тюльпаны», «Мисс Разлука», «Разбитая чашка любви»... Песню «Прощай, Наташка» Игорь написал, когда мы только начали встречаться. Я его спрашивала: «А почему все так груст­но?» Он говорил, что людям нравится жалеть, переживать из-за неудавшейся красивой любви. В сюжете должна присутствовать какая-то загадка, интрига: мол, двое хотят быть вместе, но не могут. Наверное, он прав: песня, где оба признаются друг другу в любви и все у них прекрасно, напоминает оперетту и звучит комично.

В профессии Игорь научил меня вещам, о которых не узнаешь в институте. Вот один из его уроков: «Самое интересное для публики — гинекология. Если есть между людьми гинекологический процесс, успех проекту обеспечен».

...Страсть Николаева не ослабевала. Он дарил множество подарков. Еще старался показать мир, мы любили круизы, плавали по Средиземноморью, в Японию, Норвегию. Каждый мой день рождения отмечали в новом месте. В восемнадцать лет, помню, это была Венеция. Один раз плыли на большом комфортабельном корабле и страшно мучились из-за соседей. За стенкой жила Азиза с бойфрендом-композитором. Мы вынуждены были поменять каюту, потому что соседи с обеда до ночи выясняли отношения, а с утра до обеда она слушала только свои песни. Помимо воли выучила репертуар Азизы наизусть. Подобную степень звездной болезни встретила впервые.

Жили мы с Игорем в его квартире. Я стала заниматься хозяйством. Тут уж дом у меня был полная чаша. За прошедшие годы поняла, что надо учиться заводить знакомства с нужными людьми. Старалась, чтобы Игорь не ощущал дискомфорта от перемен, связанных с уходом от жены-домохозяйки. Стирала, убирала, готовила. Никакой прислуги не было, все сама.

Потом на меня свалилось строительство дома. Николаев купил участок с возведенным на нем цокольным этажом и сказал: «Через три месяца будем здесь жить». Подождала немного, увидела, что ничего на объекте не меняется, приехала, построила рабочих и... через девять месяцев родила дом. Мне тогда было двадцать лет. Как непросто все это давалось, никто не знает. Прилетала с гастролей и прямиком на стройку, контролировала, разруливала. Теперь думаю, зря так надрывалась. Стоило быть эгоистичнее, больше думать о себе. Заниматься саморазвитием, учиться, набираться знаний, расти. В ГИТИС поступила лишь за год до развода с Игорем, а следовало раньше.

Если бы мы встретились сейчас, отношения наши строились бы совсем по-другому. Сосуществование получилось бы гармоничнее с учетом жизненного опыта. Тогда между нами существовал явный разрыв. Я была слишком маленькой — не по годам, а по восприятию жизни, наивной сверх меры. Несмотря на то, что разница в возрасте не такая уж большая, тринадцать лет, мы относились к разным поколениям. Очень многое в нашем отношении к миру не совпадало. В первые годы это вроде бы не так сказывалось. Видимо, Игорь под влиянием сильной влюбленности тоже если не впал в детство, то омолодился.

Когда мне исполнилось двадцать лет, умер отец. Незадолго до его смерти увидела вещий сон... Календарь на отцовском столе, в котором он всегда делал пометки. Наклоняюсь и замечаю обведенную дату — 1 сентября, а рядом рукой отца — у него был очень красивый почерк — приписка: «Умер Вова». Папа умер именно в этот день...

Для меня это оказалась очень серьезная потеря, настоящая трагедия. Игорь сопереживал моему горю так искренне и глубоко, что решил принять на себя помимо роли мужа роль моего отца. И это самым нежелательным образом отразилось на наших отношениях. Муж и жена должны оставаться в первую очередь мужчиной и женщиной. Николаев вдруг ощутил разницу в возрасте, начал меня опекать и сюсюкать, как с маленькой, называя «дочей». Может, сыграло роль и то, что дочь Игоря в тот момент стала жить с нами. Она — доча, за компанию и я тоже. И так внезапно нахлынуло на него это «отцовство», что я, не сумев вовремя понять опасность перемен, начала ему подыгрывать. Говорят, хорошая жена должна быть в доме хозяйкой, в постели — проституткой, в трудную минуту — другом. А мы с Николаевым без конца изображали маленькую девочку и взрослого папу. И игры эти со временем усугублялись.

Ссоры между нами поначалу вспыхивали из-за ерунды. Игорь при всех его отличительных качествах — таланте, уме, мудрости — в некоторых ситуациях представал совершеннейшим ребенком, которого недолюбили в детстве. Ни с того ни с сего вдруг начинал капризничать: «Все мое!», «Хочу вот это!», «Тебе не дам!», «Ты все испортила!» Такое поведение называется кризисом трехлетнего возраста. Скандал устраивал маленький неприкаянный мальчик, запрятанный где-то в глубине его души.

Кроме того, время от времени Игорю надо было переживать стресс. Все вроде хорошо, спокойно, гладко. Так не годится, нужен скандал, хотя бы для творчества. Может, влюбленность, которую он ко мне испытывал, перестала быть столь пылкой? И вместе с сильными чувствами ушло вдохновение? Требовалось пе­­­­­­­риодически взрывать тишину семейной жизни, чтобы оно вернулось. А я ссоры не люблю, устаю от них, теряю энергию. Игорь же, наоборот, скандалил и приходил в хорошее настроение.

После того, как мы закончили выступать вместе, Игорь начал испытывать ко мне профессиональную ревность. Злился, например, если у меня пять концертов запланировано, а у него лишь два. У меня гонорар больше — куксится. Стала скрывать суммы гонораров, чтобы избежать ссор.

— Ты меня сделал, — говорю ему. — Как же можешь ревновать к успеху? Кроме того, мы женаты! Сегодня я больше заработаю, завтра ты, зачем считаться?

Помню, он написал аван­гард­ную песню

«В темной комнате», к которой Олег Гусев предложил снять тоже необычный, не в стиле Наташи Королевой, клип. Какая вожжа попала Игорю под хвост — не знаю, но скандал был грандиозный:

— Ты недавно уже снимала клип, хватит!

Я рыдала, но в итоге клип сняла.

У Игоря тяжелая энергетика. Он мог ничего не говорить, но я сразу чувствовала, когда муж готов к скандалу, который часто вспыхивал из ничего. Первое время, столкнувшись с такой чертой его характера, не понимала, как себя вести. Почему-то чувствовала виноватой себя. А потом изменила к этому отношение. Мой любимый анекдот: «Украинка вышла замуж за узбека. Он говорит ей: «Если приду домой в тюбетейке на левом ухе,

значит, у меня плохое настроение. Когда тюбетейка на правом ухе, все хорошо». А жена отвечает: «Дорогой, если увидишь, что уперла руки в боки, знай: мне все равно, на каком ухе у тебя тюбетейка». За прожитые вместе годы прекрасно разобралась, как приструнить мужа. Коллектив дрожал у стенки, стоило Игорю прийти в дурном расположении духа, а я была совершенно спокойна.

Коллеги по цеху — Жасмин, Валерия — боялись мужей, а я нет. Женщина, безусловно, должна подстраиваться под мужчину и... рулить ситуацией. Стала действовать по принципу «руки в боки». И все шло по мною намеченному плану. Он, наверное, злился, но сделать ничего не мог. В жизни пальма первенства всегда принадлежит кому-то одному. Наверное, я такая сильная внутри, что даже дюжие мужики сдаются.

Первое время Игорь настойчиво уговаривал завести ребенка. Но я интуитивно чувствую, надо мне что-то делать или нет. Сама была таким ребенком, что не представляла себя в роли мамы. Если женщина не готова, не надо ей рожать. Это не собачка, а человек, которого надо вырастить, научить. Если ты сам ребенок, что ты можешь ему дать? У Игоря в восемнадцать лет родилась дочка. И что? У них с Юлей отношения как у брата с сестрой. Просил, просил Игорь ребенка, я не хотела, так ведь и Бог не дал. Специально ничего не делали, чтобы я забеременела, но могло ведь получиться и случайно.

Когда осознала, что отношения рушатся, сама заговорила о ребенке. А Игорь в ответ сказал такое! Какие чары околдовали Николаева в то время? Наверняка ведьмацкие.

— Зачем иметь детей от женщины, с которой не хочу жить? — заявил он мне.

После этого решила: разговор о детях закончен. Ни один ребенок еще не спас семью от распада.

Это был момент, когда у Игоря начался роман на стороне. Я знала, но пыталась сохранить брак. Муж находился в таком состоянии, что совершал поступки, о которых, думаю, потом пожалел. Но тогда его в буквальном смысле черт попутал. Год я боролась за него. Напрасно. В розовых очках жила лет до двадцати пяти. И сняла их не потому, что по­вз­рослела. Игорь, увы, создавал ситуации, которые открывали мне глаза. Он долго казался идеальным. Даже в страшном сне не представляла, что может пойти налево. Люди, работающие со мной, знали: он другой. Но у них язык не поворачивался сказать правду, потому что видели, насколько искренне я заблуждаюсь, идеализируя Игоря. За все время мне никто ни разу не «настучал» на мужа: понимали, все равно не поверю. Я никогда не совершу поступок, за который будет стыдно перед близким и доверяющим мне человеком. Не смогу с этим жить. Не изменю назло или в отместку. Я хочу быть честной прежде всего перед собой. Долгое время судила об Игоре по себе. Раз я так не поступлю, значит, и он не сможет.

Он приходил в шесть утра и говорил: «Был на студии», а я верила. Тем более, что на протяжении всех лет, что мы жили вместе, Николаев, возвращаясь под утро, становился на колени передо мной спящей, молился, как на икону, целовал руку и говорил: «Я тебя люблю. Ты моя самая родная, самая дорогая». Теперь понимаю: Игорь так очищался.

Со временем странные ситуации стали нанизываться одна на другую, соединяясь в логическую цепочку. И я уже не могла не задаться вопросом, где он пропадает. До сих пор все смеются надо мной, вспоминая гастроли в Германии. В Гамбурге Игорь с импресарио едва не опоздали на концерт, муж влетел в гримерку за десять минут до начала. «Где ты был?» — «Представляешь, импресарио захотел пойти в публичный дом и задержался. Я его в холле прождал два часа!» Взрослая женщина поверила бы в эти сказки? А я верила: «В холле публичного дома два часа? Бедный ты мой, бедный, ну и козел этот импресарио!» Никто из коллектива не решился подойти ко мне и сказать: «Наташа, ты просто «здрав­ствуй, дерево!».

Однажды на гастролях в Ульяновске Игорь отправился с музыкантами на очередную пьянку-гулянку. Вечером я решила заглянуть к нему в номер, а мне робко так говорят: «Наташа, ты не заходи». Кто, я не заходи?! С чего вдруг? Распахиваю дверь, на кровати голая девица, над ней полулежа нависает мой благоверный в расстегнутой на груди рубашке... Приди я через полчаса, застала бы, наверное, и что-нибудь похлеще! Сейчас понимаю: мужики не такие, как мы, они по-другому устроены, при случае не упустят возможности согрешить. А тогда каждая ситуация, приоткрывавшая неприглядную правду, была шоком.

После возвращения в Москву ушла из дома. К тому времени я купила однокомнатную квартиру. Игорю стоило больших усилий вернуть меня обратно. Он ходил в церковь, исповедовался, клялся и божился, что больше никогда. Я вернулась, но розовых очков уже не было. Хотя полностью от наивности не избавилась. Помню, из его карманов посыпались VIP- и Gold-карточки ночных клубов. Я задала вопрос: «А что такое Night Flight?» — «Казино», — ответил муж. И я не стала проверять...

Как-то поехали в Таиланд. Игорь решил сделать тайский массаж. Но мы везде вместе ходили, никуда ему от меня не деться, а удовольствий хочется. Вот он и подбил: «Тебе ногу надо помассировать и спину!» Пришли. За стеклом под номерами сидят девушки в вечерних платьях. Я, дура дурой, опять не поняла, куда попала. Игорь говорит: «Давай, выбирай мне». Я сама же и подобрала девок себе и ему! Они страшные, эти тайки, как смертный грех, ноги короткие, кривые!

Как потом оказалось, массажистка моет тебя своим телом, а дальше действует по желанию заказчика. Развели нас по разным комнатам. «Ложитесь», — говорит мне тайка и разводит какую-то мыльную пену. Боже, когда поняла, что она будет голая по мне елозить, чуть инфаркт не получила. Такого ужаса и отвращения в жизни не испытывала! «Все, — говорю, — хватит, хватит!»

И тут до меня дошло наконец, что никакой это не массажный салон, а замаскированный публичный дом! Завернулась в полотенце, выскочила в коридор и стала искать Игоря. Здание многоэтажное, вереница комнат. Устроила настоящий дебош, ломилась во все двери, орала. Люди выглядывали. Кричала, пока не нашла того, кто мне нужен. Игорь, уже отшлифованный тайским телом, наверное, собирался выбрать из перечня интимных услуг то, что ему больше по душе. И тут ворвалась я. Кайф ему точно обломала. Начала возмущаться:

— Зачем привел меня сюда?! Как не стыдно?! Какая гадость! Эта тетка мыла меня своим телом!

Решила сделать акцент на том, как мне было неприятно, а не как было приятно ему...

Видимо, Игорь всегда был таким. Те полтора года, что клялся в любви, тоже не забывал об удовольствиях. Костюмерами в группе постоянно работали длинноногие девушки-модели, которых он находил в провинциальных городах и брал на работу с вполне определенной целью. Это я поняла лишь спустя годы. Я-то приехала из Киева, откуда мне знать, может, в Москве так принято? Единственный раз задала вопрос:

— Игорь, а почему у тебя костюмерши сплошь модели? Они ж иголку в руках держать не умеют!

Как-то еще до свадьбы у Игоря были концерты в Новосибирске. Я эти гастроли пропустила из-за сессии. Одновременно с ним там выступал Андрей Макаревич, который к себе в номер пригласил девушек из местного модельного агентства. А люксы у них с Николаевым напротив, тусовка одна. И вот после этих гастролей в нашем коллективе появилась новая костюмерша, моя тезка Наташа. Высокая блондинка, на два года меня старше. Какая-то из-за нее в Новосибирске вышла неувязочка, Макаревич вроде как имел на девушку виды, а Николаев отбил. Я была крепостью неприступной, а костюмерша оказалась на все готова. Догадалась я о том, что между ними что-то происходит, на гастролях, когда стала жить с Наташей в одном номере. Она вдруг повадилась пропадать ночами. Игорь варьировал гастрольное пространство: одна Наташа у него была для души, а другая для утехи. Впечатлениями соседка не делилась, зная, что коленопреклоненным Николаев стоит перед дверью нашего номера не ради нее. Хотя «работать» в ночную смену приходится ей. Могу лишь предполагать, как все было, свечку не держала, но факты сопоставить могу. Возвращаясь из-за границы, Игорь привозил подарки — мне, жене, дочке и... ей. С какой стати, спрашивается, он так заботился о костюмерше?

Со временем эту девушку безысходность ситуации устраивать перестала. Она, видимо, начала выказывать Игорю недовольство, прессовать. Же­не Николаева как раз донесли, что муж ее влюблен в некую Наташу. Лена оценила ситуацию и сделала вывод, что я такая себе Наташа — пою песенки, а вот длинноногая блондинка — реальная угроза. Тем не менее, костюмерша проработала года полтора и исчезла только незадолго до нашей свадьбы, переусерд­ствовав, думаю, с амбициями и притязаниями.

Помню, когда наступил переломный момент в отношении к Игорю. По случаю моего двадцатипятилетия состоялся грандиозный концерт в Киеве, на который пришло триста пятьдесят тысяч человек. Игорь приехал и был впечатлен зрелищем. Утром после юбилея проснулась другим человеком. Дважды случалось пережить такие резкие изменения душевного состояния, словно переходы на новые, более взрослые этапы. Впервые это произошло тоже в день рождения, когда мне исполнилось тринадцать. Вдруг поняла, что беззаботное дет­ство прошло. Помню, было до слез грустно.

Второй раз переродилась в двадцать пять лет, простившись с иллюзиями. Я из тех женщин, которые сами оставляют мужчин. Ухожу не потому, что нашла другого. Оставляю их в душе, в которой что-то надломилось от неправды. Вроде бы все нормально, проснулись с Игорем в одной кровати, но я поняла: у меня своя дорога и с Николаевым мне больше не по пути.

В ту ночь мне приснился вещий сон. Иду по широкой дороге, впереди лишь линия горизонта, встает солнце, оглядываюсь в надежде, что Игорь рядом, а он стоит вдалеке, смотрит грустными глазами. А я все отдаляюсь, отдаляюсь...

До развода оставалось еще два года. Возможно, все, что произошло дальше, случилось именно потому, что в душе я Игоря оставила. Пока женщина своей волей, энергией, любовью держит мужчину, какой бы он ни был гуляка, никуда не денется. Едва ослабляет вожжи, все — тут же подберут. Может, он в чем-то и прав, считая, что я виновата в разрушении отношений. Я перестала его держать. Но он все сделал, чтобы это произошло. А оказавшись без железной руки, тут же пустился во все тяжкие.

Боженька дал Николаеву шестнадцатилетнюю девочку — чистый лист бумаги: возьми, пиши свою повесть. Игорь меня сделал во всех смыслах — от сексуального до музыкального. Писал нашу историю до определенного момента, а потом поставил жирную кляксу, которая хорошую, светлую повесть замарала. Не хватило Игорю мудрости и взрослости. Многое зависело от него.

Близкие люди энергетически очень связаны друг с другом и даже на расстоянии подсознательно ощущают, притягиваются они или отталкиваются. Спустя год наступил период, когда я физически не могла выносить Игоря. Передергивало от любого прикосновения. Он это чувствовал, Игорь вообще невероятно чуткий человек.

Еще одна наша проблема заключалась в том, что мы почти не разговаривали друг с другом после того, как он передозировал отцовскую миссию. Когда тебе двадцать пять, сюсюкающий муж вызывает раздражение. Уже и долг супружеский выполнять не очень хочется, потому что начинаешь дергаться, а в сексе нет места комплексам. Все должно быть на полную катушку, без табу. Можете всю «Камасутру» изобразить, шуруйте, сколько здоровье позволяет, — и вверх ногами, и вниз рогами, как хотите. Самая сильная энергетика, связывающая мужчину и женщину, высвобождается в сексе. Если в постели все хорошо, остальные проблемы уходят на задний план.

А я начала комплексовать, я же папочкина сладенькая доча, Татусечка-мусюсечка, хотя, слава богу, темперамента мне не занимать. Женщине надо чувствовать рядом мужчину, который может сказать: «Ну-ка быстро иди сюда! Раздевайся!» Не надо насилия и грубости, нужна первобытная мужская сила. Это заводит. Думаешь: ага, сюда, значит, ну сейчас я тебе покажу!

Одним из средств, стимулирующих вдохновение, был для Игоря алкоголь. Под утро после бурных застолий он обычно садился творить. Но надо отдать должное его здоровью: выпивая всю ночь, он потом шел, как ни в чем не бывало, играть в большой теннис. Никогда не опохмелялся, не отсыпался. Меня это поражало. Другой после такого количе­ства выпитого просто не встал бы. Кроме того, под действием алкоголя Игорь становился добрым, милым, раздавал всем деньги. Я компанию ему составить не могла, потому что не пила вообще, от одного глотка мне становилось нехорошо, болела голова. Трезвый пьяному не товарищ. Первое время я спокойно относилась к его возлияниям, потом застолья, длившиеся ночи напролет, стали раздражать. К тому же когда долго живешь с человеком, уже наизусть знаешь истории, которые он способен рассказать в подобном состоянии, и выслушивать их по сотому разу невозможно. И я начала уезжать с гулянок, оставляя его одного. Наверное, это неправильно, но организм мой просто не справлялся с такими нагрузками. Ведь увести Игоря было очень трудно. Уговоры растягивались на полночи. Что происходило, когда уезжала, одному Богу известно, но караулить мужа уже не было ни сил, ни желания.

В то время, когда наш семейный корабль налетел на рифы и дал трещину, на горизонте появилась баржа 1966 года выпуска, изрядно потрепанная волнами эстрадной тусовки, с большим пробегом и без всякого тюнинга. Ее даже никто не называл по имени, обходились кликухой. Эта Джуся рыдала горючими слезами, жалуясь, что у нее на руках маленький сын, муж бросил, средств к существованию нет. «Устройте на любую работу!» — молила она. Мой директор Марина, знавшая ее со времен, когда работала у Аллегровой массажисткой, а Джуся продавала плакаты с ликом звезды, уговорила меня взять несчастную администратором к Игорю. Никогда не отказываю людям, чем могу — помогу.

Трудоустроив эту дамочку, сама подложила себе свинью. Если бы Джуся просто спала с Николаевым — полбеды. Но через какое-то время она решила: «Не хочу быть царицей, а хочу быть владычицей морскою, чтобы рыбка была у меня на посылках». Вот до чего дошло! Так вот у нас, у золотых рыбок, это не проходит! При угрозе оказаться на посылках рыбка сделала «руки в боки».

Начав с администраторши, Джуся стремительно доросла до директора и стала организовывать гастроли. Я могу чего-то не замечать в личной жизни, но в том, что касается работы, вижу все. Обман не пройдет. Джуся понимала: со мной контакт ей найти не удастся, просто потому, что она спит с моим мужем. Но рыбка ей нужна, потому как золотая и приносит деньги. Джуся находила работу, которую я должна была выполнять, и транслировала рыбке «задания» через Игоря. Я съездила раз, второй, а потом поняла: дело нечисто, меня разводят на ровном месте, причем мой муж обман этот покрывает. Мне называли сумму гонорара ниже той, что была на самом деле. Деньги, которые недополучала я, Игорь отдавал Джусе. Если бы люди испытывали искренние чувства, полюбили друг друга, совет им да любовь. Но тут, я уверена, с ее стороны кроме жажды наживы ничего не было. Игорь же все полтора года, что связан был с этой дамочкой, приходя домой, по-прежнему становился на колени и молился: «Натусечка, ты моя самая дорогая и любимая».

Когда обман, и финансовый, и супружеский, раскрылся, Джуся поняла, что рискует лишиться хлебного места, и приняла меры. Она стала оговаривать меня, фобии Игоря, связанные с моими мифическими любовниками, ее рук дело. Кроме того, стараниями Джуси Игорь отказался писать мне песни, вдруг «прозрев» и поняв, что я его использую. Она подогревала его ревность к моей успешной карьере. У Игоря действительно был пунктик по этому поводу, особенно после того, как на пляже в Сочи к нему подошла маленькая девочка и попросила автограф: «Игорь Королев, пожалуйста, распишитесь!» Он часто говорил: «Ты меня подавила!» Мне казалось, у нас хороший тандем. Стадионы были битком набиты, когда приезжали Николаев с Королевой. Это же не просто так! Была в нашем союзе мощная положительная энергетика, но ночная кукушка дневную перекукует. Я уезжала на гаст­роли, а Джуся постоянно находилась при Игоре, сопровождала на пьянках-гулянках. Ее стараниями я стала врагом соб­ственного мужа. Для меня загадка, как мужчина, поддавшись на провокацию, может трансформировать безумную любовь в лютую ненависть. Ненавидел за все, даже за то, что живу на свете.

Как-то раз в одном из вещих снов увидела Игоря... Это было в Киеве, куда я приехала отмечать десятилетие окончания школы. Дом, где живет наша семья, находится в центре «святого треугольника», который образуют три храма. Там такое может привидеться ночью! И вот мне снится: возвращаюсь домой, а меня встречает чужой человек с внешностью Игоря. Стоит и говорит: «Я от тебя ухожу». — «А как же я? Куда мне идти?» — «Не знаю, меня это не интересует». Голос отрешенный, взгляд невидящий. Мы проходим по каким-то комнатам. «Мы столько прожили вместе, что случилось с тобой?» Вдруг в одной из комнат он останавливается. И я вижу ее. Джуся стоит и улыбается.

...Проснулась в холодном поту, с бьющимся сердцем. На часах одиннадцать утра. Набираю номер Игоря в Москве и слышу чужой отстраненный голос. Так холодно, как с посторонней, он со мной никогда не разговаривал:

— Привет. Что хотела?

Когда провожал на вокзале, был абсолютно нормальный, мой, родной. Не верила никогда в отвороты, но после такого допустишь что угодно. Сегодня в каждой газете можно найти объявления колдунов и магов: «Приворожу, отобью-прибью». А вдруг кто-то из них реально что-то может? Как еще объяснить внезапное превращение Игоря? С тех самых пор все пошло кувырком.

Даже друзья не узнавали Николаева. Мужики пытались встряхнуть его и объяснить:
— Мы понимаем, загулял, сходил налево. Но это не вариант, ради которого можно бросить все. Очнись!

Но он не очнулся. Пугачева, которая теплых чувств ко мне не питала, посадила Игоря перед собой и сказала:

— Ты совершаешь большую ошибку. Могу привести массу примеров, когда люди, упустив настоящую любовь, больше не находили ее и теряли себя. Подумай, что делаешь! Ты взрослый и должен быть мудрее. Наташе можно было бы такое простить: слишком молода, не догуляла. А ты не вправе! Ты ее приручил, ты и отвечай.

Но Игорь не слышал никого. Он забыл собственные строчки: «А эта девочка с улыбкою святой, быть может, я ее придумал, я не знаю, но мне подарен Богом ангел золотой, и за нее я перед Богом отвечаю». Всегда такой осторожный, рассудительный, он словно съехал с катушек. Приезжал домой под утро, как правило, выпивший, есть я, нет — его не волновало. Ложился ко мне в постель и засыпал. От меня по-прежнему требовалось быть хорошей хозяйкой, следить, чтобы холодильник был полон, квартира убрана. А он жил как считал нужным. Творческий процесс на нуле, песен не пишет. Последнюю «Чуть-чуть не считается» сочинил черт-те когда.

Я же активная, мне надо, чтобы все время что-то происходило. Стала петь чужие песни. Он был жутко недоволен. А Джуся использовала это как повод для очередной атаки: «Ты ей не нужен. Она уже на сторону побежала». Я называю, вслед за папой, таких баб «гадючая головка». Ядом брызгала во все стороны.

Больше всего меня раздражал фальшивый театр их отношений: на людях он называл ее исключительно Анжела Леонидовна, и она его тоже — по имени-отчеству. Однажды я спросила:

— А когда у вас происходит ЭТО, она стонет в экстазе и называет тебя Игорем Юрьевичем?

Николаев себя неправым не чувствовал, пытался сделать виноватой меня. Выбирал кого-то из коллектива, особенно часто почему-то ребят из балета, и целенаправленно начинал «шить дело», обвиняя меня в неверности. Такую применял оборонительную тактику. Злилась я ужасно, никто не вправе меня оскорблять, называя неблагодарной. Как-то раз в Лос-Анджелесе, исчерпав все аргументы, я схватила пепельницу и швырнула в дверь, а она попала в Игоря. Прямо в глаз. Очень жалела его потом. Игорь не снимал темные очки и жаловался моей маме: «Ваша дочка меня избивает!»

Признаю, во время ссор я могла повести себя неадекватно, стукнуть чем под руку попадется. Игорь себе такого не позволял. Всегда знала: у него не поднимется на меня рука. Ему только и надо было — довести меня до слез, тогда он сразу успокаивался и добрел, а я лежала полдня, отходила.

В Минске незадолго до развода мне стало плохо на сцене, стрессовая ситуация наложилась на жесточайшую ангину. Все поплыло перед глазами, но я смогла дойти до кулис и уже там потеряла сознание. Вызвали «скорую», поставили капельницу. Игорю было все равно. Он сказал, мимоходом взглянув на меня: «Неплохая актриса». Мы жили в разных номерах, муж даже не пришел узнать, как я себя чувствую...

Желание бороться за человека уступало место безразличию. Зачем стараюсь, если все действия вызывают раздражение? Случались моменты, когда хотелось, чтобы все поскорее закончилось с каким угодно результатом. Мы переживали кризис, через который не по одному разу проходит любая семья. Если бы в это время между нами никто не влез, возможно, мы бы его благополучно миновали.

Я говорила: «Игорь, так больше продолжаться не может. Я такого отношения не заслужила. Мне двадцать семь лет, я еще молодая и могу устроить свою жизнь».

Он повсюду появлялся с этой дамочкой, не стесняясь, демонстрировал, как далеко зашли их отношения. У людей возникал вопрос: то ли я закрываю на это глаза, то ли полная дура. Однажды я дала ей по башке. Не за себя — я не пропаду, а за то, что губит талантливого человека. К Игорю нельзя относиться потребительски, видеть в нем средство для зарабатывания денег. Чтобы получались хиты, рядом с ним должна быть муза. Мы долго были настроены друг на друга, я жила на его волне, он на моей. И этот союз рождал замечательные песни. Джуся же и сейчас работает с Игорем, но он почти ничего не пишет. Предвидя такой конец, я и отметелила эту дамочку. Авансом.

Как когда-то в ситуации с первой женой, Игорь предпочитал не делать резких движений и о разводе речь не заводил. Заговорила я, и в Игоре вдруг проснулся прагматик. Смекнул, что совместно нажитого много, раздела имущест­ва, шумихи не избежать. И

решил схитрить.

— Я ее увольняю, отношений между нами впредь не будет, — пообещал он.

Мне было этого мало.

— Поехали в офис, — говорю, — объявляй о решении в моем присутствии.

Игорь заявил Джусе:

— Ты уволена. Наши отношения далеко зашли, мне этого не надо. Я дорожу семьей и люблю жену.

Нормально сказал, облил с головы до ног. Она молчала, но проигравшей себя не чувствовала, мол, говори-говори, мы еще посмотрим, кто кого. Вот когда я в ней этот гонор почувствовала, тогда и врезала.

— Игорь, — спрашиваю, — ты все сказал? Теперь добавлю я!

Дала ей так, что она со всеми своими манатками летела из нашего офиса кувырком. Игорь пытался разнимать. Но я вцепляюсь так, что пока душу не отведу, вмешиваться бесполезно. Как бультерьер.

На этом история не закончилась. Не Игорь к девушке прилепился, она к нему. И дер­жалась мертвой хваткой. Я же оказалась единственной помехой. Потому что в моих руках были сосредоточены финансы, к которым она тянула свои акриловые коготки. Джуся понимала: пока есть я, ей много не светит.

После конфликта в офисе я решила отправить Игоря из Москвы в Майами под присмотр моей мамы, которая перебралась туда на ПМЖ. Я не могла поехать: предстояло турне с Кобзоном. Как отказать Иосифу Давыдовичу, нарушить договоренности?

В этой истории не лучшим образом поступила дочь Игоря.

В этой истории не лучшим образом поступила дочь ИгоряЯ к Юле хорошо отношусь. Она брошенный ребенок, маме, вышедшей замуж за американца, не нужна, папе, по сути, тоже. Девочка то у отца жила, то у бабушки — перекати-поле. Потом купили в Майами квартиру, Игорь отправил ее учиться в Америку. Одну девочку там не оставишь, вызвали мою маму, она воспитывала дочку Николаева, и когда у нее был переходный возраст, хлебнула лиха. Сначала Юля, которая всего на пять лет меня младше, не слишком приветливо ко мне относилась. Оно и понятно, родители развелись из-за Наташки. Но потом мы сблизились, вместе тусовались, я ей помогала советами, не у папы же консультироваться по девичьим делам.

Когда она повзрослела и увлеклась сочинением музыки, я рекомендовала не надеяться на папу, пробиваться самой. Да, Игорь дал мне толчок, но дальнейшее продвижение карьеры я взяла в свои руки.

Джуся подружилась с Юлей, используя меня в качестве раздражителя. Дочка Николаева пишет очень хорошие песни, она замечательный мелодист, но сегодня этого мало, надо уметь пробивать себе дорогу. «Папа тебя не раскручивает из-за Наташи. Если ее не будет, ты станешь звездой номер один». Девочка, кстати, до сих пор не понимает: чтобы стать востребованной и популярной, надо прилагать силы, а не сидеть на диване и ждать, когда снизойдет слава. Меня не стало рядом с Игорем, и что, кто-то услышал о звезде Юлии Николаевой?

Джуся позвонила Юле в Майами, и та сдала ей все явки и пароли, сказала номер рейса, которым прилетит Игорь. После чего мадам оказалась с ним в одном самолете. Джуся никак не хотела упускать свою Синюю птицу, эту курицу, несущую золотые яйца. Все обещания Игоря пошли прахом. Майами — та же деревня, мама мне позвонила, рассказала, чем обернулась ссылка...

Из Америки Игорь почти сразу вылетел вместе с Джусей в Витебск на «Славянский базар». Она якобы поехала сдавать дела новому директору. Я пошла в церковь и просила у Бога прощения, прекрасно понимая, почему все так случилось. Я оказалась в ситуации первой жены Игоря. Бумерангом мне аукнулось ее горе. Пора было разрубать этот треугольник. Я тоже поехала в Витебск.

Игорь меня не ждал, парился в банях. Ночью на нервной почве у меня снова случился жуткий приступ, вызывали «скорую». Муж даже не вышел. Пугачева тогда сказала мне:

— Я знаю Игоря с юных лет, любви, которую он испытывал к тебе, в его жизни уже не будет. Ни к кому и никогда. Советую подождать зимы. Пусть уйдет этот високосный год, может, все еще наладится. Ему не хватило мудрости, пусть ее достанет тебе. Но если после Нового года ничего не изменится, ставь крест на этих отношениях, живи ради себя, о нем забудь.

Большое спасибо, Алла Борисовна! Мама была далеко, да и не все маме можно рассказать, чтобы ее не расстраивать. А поддержка очень была нужна. Я ждала и после Нового года. До весны. Ничего не изменилось. А тогда в Витебске я посадила голубков вдвоем и сказала:

— Ребята, не надо из меня делать дуру и посмешище для всех. У вас любовь после всех увольнений? Третий лишний. Давай, Игорь, готовься решить финансовые вопросы, и я освобожу вас от моего присутствия.

Николаев опять вспомнил про нажитое добро и заметался, Джуся вдруг заговорила о своем ребенке, о том, что все это ради него. Бред какой-то!

— Игорь, — говорю, — если бы твоя первая жена нас вот так посадила, я, не ты, сказала бы ей: «Лена, извини, но я его люблю! Я не отказываюсь от чувств, не вру». Скажи мне сейчас, глядя в глаза: «Наташа, ты лишняя».

Вместо ответа он убежал в коридор...
 

После почувствовала, что не могу находиться с Игорем рядом, в одном доме: я измучилась от переживаний и нервотрепок, спала по три часа в сутки, не ела, не пила. Николаев не возражал, собрал вещи и ушел в квартиру Юли, которая в это время училась в Майами.

Несмотря на накопившуюся усталость от бесконечных разборок, разрыв с Игорем стал для меня сильнейшим потрясением. Ощущала себя так, как будто мне отрезали руки, ноги. Чтобы жить с Игорем, его надо сильно любить, а не корысти ради закрывать глаза на недостатки. При всех минусах не заслуживал он того, чтобы его использовали.

Талант и неординарность достались Николаеву вместе с неадекватностью. Первая жена Игоря, встретив мою маму в Майами, сказала: «Не завидую вашей дочери. Не представляете, какой Николаев тяжелый человек. Она молоденькая, попала в круговорот его чувств, понимаю. Выдержит она с ним от силы года два, а потом сбежит». Мы прожили более десяти лет. Мужчины эгоистичны, а мужчины-артисты вдвойне. Если бы у меня не было искренних чувств к Игорю, вряд ли наши отношения длились так долго. Не в моем характере терпеть дискомфорт. Я мужчин не боюсь. Могу понять Жасмин — она восточная женщина, воспитанная в определенных традициях. А Валерию понимаю с трудом. Еще и троих детей родила этому монстру. Я бы такого мужа прибила, связала, взяла топор и сказала: «Зарублю!»

Думаю, в глубине души Игорь меня опасался. Когда начали жить вместе, говорила ему: если застукаю, «отрэжу усе, шо е!» Но когда жизнь повернулась так, что можно выполнять обещанное и резать, подумала: а зачем мне это? Я же из ума не выжила и могу сама разобраться, почему все произошло.

Пройдя через испытания, искупила вину перед женой Игоря, хорошей, преданной женщиной. Это во-первых. Во-вторых, мы принадлежали к разным поколениям. Его пристрастие к долгим «советским» застольям, длящимся ночи напролет, было мне непонятно и со временем стало раздражать. В совокупности эти обстоятельства и привели к логическому финалу.

Я не осталась без средств к существованию, работала и зарабатывала. Джуся пыталась внушить Игорю, что я без него никто, он — производитель, а я — продукт. Если первое отнять, второе исчезнет. Прожив со мной столько лет, зная мою железобетонную хватку, Игорь все-таки поверил в эти предсказания. Всегда буду благодарна ему за то, что научил выживать в шоу-бизнесе. Но вот жизненные принципы преподавал мне не он. И слава богу. Я честнее,

справедливее и последовательнее. Спасибо родителям. Не было бы моей темпераментной мамы, которую обожает вся наша тусовка, не было бы и меня такой. «Ты половина того, что может мама!» — говорят друзья.

Не отрицаю, да, я продукт Николаева. Но качественный продукт! Не полуфабрикат! И такое добро не могло пропасть.

Было очень непросто, когда столкнулась с необходимостью искать новые песни, студии, делать аранжировки. Раньше мне готовые песни приносили на блюдечке с голубой каемочкой. Ничего, справилась. Такого гениального автора, как Николаев, пока не нашла, но все впереди. Могу и хочу реализоваться не только на эстраде, но и в кино, в театре, в бизнесе. Сил и энергии хватит.

Однажды мы встретились с Игорем, и он сказал:

— Я же для тебя написал пятьдесят пять песен! Как ни для одной другой певицы. Ты с этим репертуаром можешь безбедно жить до старости.

— Игорь, — объясняю ему, — я еще не старая и очень энергичная. Твои песни замечательные и всегда со мной останутся, но это прошлое, а жить надо настоящим и будущим.

В другой раз спросила:

— Ну что? Тебе не стыдно за меня? Так порадуйся же. Мой успех — это и твоя победа как учителя!

Но Игорь почему-то не радуется. Вот если б никому не нужна была и питалась сухою корочкой, тогда другое дело. Лишила его возможности встать в красивую позу и сказать: «Вот видите, был я, и зажглась звезда Наташи Королевой. Не стало меня рядом, и она погасла».

Но все это сейчас, а в то непростое время я мучительно думала: как жить дальше? Помогали советом друзья. Ходила в церковь, разговаривала с батюшкой. Даже к астрологам обращалась, хоть и не верю этой науке. Чтобы сделать правильный выбор, мне нужна была информация из разных источников. Бороться за Игоря или отпустить ситуацию? Все сходились во мнении: надо переключиться на работу, новые знакомства.

От переживаний сильно похудела, но, как ни странно, выглядела замечательно. Игорь расстался с молодой женщиной, и невостребованной она не осталась. Как мухи на мед, полетели ухажеры. Будто клич бросили: свободна! Но если я узнавала, что у поклонника есть семья, любые ухаживания пресекала. Второй раз на те же грабли не наступаю. Поддерживала кое-какие знакомства, чтобы не ходить одной в клубы и театры. К серьезным же отношениям тогда была не готова.

О Тарзане я слышала давно, но никогда его не видела. Как-то с подружками пришли посмотреть мужской стриптиз, в клубе выступал Сережа со своим шоу. Он был хорош настолько, что невозможно было отвести глаз. Казалось, на сцене не человек, а древнегреческий бог. Женщины визжали в экстазе, а он смотрел пронизывающим взглядом, после которого каждая из них была готова на все. Увиденное в тот вечер оставило неизгладимое впечатление.

Моя бабушка Соня всегда говорила:

«Наташа, бойся красивых мужчин! Запомни, муж должен быть страшным, иначе будет масса проблем». Я урок усвоила и на красивых мужиков не заглядывалась. Но поскольку шоу мне понравилось, вскоре пригласила Сережу с его фактурными ребятами для участия в концертах в зале «Россия».

Что я про него думала? Роскошный парень, себе на уме, похоже, нарцисс. Ничего у меня при взгляде на него не екало ни в каком месте. Он тоже вел себя ровно. Как потом узнала, связь с замужней женщиной для него табу.

...Мы с Игорем разъехались. Год жила одна, в глубине души еще надеясь, что мой Николаев вернется. Спала ужасно, снились кошмары, пила успокоительное. И вдруг впервые за много месяцев мне приснился красивый сон!

Я плыву в море. Солнце светит, все вокруг переливается и сверкает, вода теплая, и мне так хорошо! Прямо по курсу появляется вышка для прыжков в воду, на ней весь мой коллектив, ребята из «Тарзан-шоу», они прыгают, плещутся в море. А я плыву себе и наслаждаюсь. И вдруг чув­ствую, рядом со мной кто-то есть. Это мужчина, и мне с ним так хорошо! Поворачиваюсь и вижу Тарзана. Я плыву, он плывет, мы плывем вместе. И ощущение счастья! Проснулась, сидела в кровати и улыбалась.

Через какое-то время столк­нулась с Сергеем на сборном концертеЧерез какое-то время столк­нулась с Сергеем на сборном концерте, в гримерной суете: «Привет! Как дела?» Когда стали расходиться, Сергей тихонько шепнул мне на ухо: «А ты домой? Может, кофе попьем?»

«О! Надо же, клеит», — подумала я. Но бабушкин наказ помнила. Выпили кофе,
и по домам. Мне такого счастья не надо, могу представить, какие очереди выстраиваются к этакому красавцу.

Наступили майские праздники. Все подруги и ухажеры разъехались. Тоска зеленая! «Вот, Наташа, дожила! Двадцать семь лет. Мужу не нужна, на горизонте никого. И что? Ради кого жить и работать?» Так себя стало жалко. Но уныние не в моем характере: «Фиг с ним, с мужем, пусть развлекается, позвоню-ка пацанам из стриптиза, наверняка где-то работают, пойду в клуб тусоваться! Плевать на всех! Одна пойду!»

Пришлось звонить Тарзану, а что тут такого, не на свидание же напрашиваюсь, хочу сходить на шоу. Сергей был дома, принимал ванну. Он меня сразу узнал: «Что случилось?! Я должен срочно посмотреть в окно. Небо раскололось надвое? Мне звонит

Наташа Королева!» Оказалось, нигде они в празд­ничные дни не работают. «Приезжай в гости», — говорит. Мне словно кто-то сверху шепнул: «А что ты теряешь?» С чужой территории всегда легче уйти, мол, мне пора, до свидания. Я взрослый человек, силой тащить меня в койку никто не будет, если сама не захочу. «Надо попробовать», — решила я и впервые в жизни поехала в гости к мужчине. Не с пустыми руками: купила по дороге виски и конфеты.

Что происходило с Тарзаном после моего звонка, рассказали потом его соседи: он снимал квартиру на пару с другом и его женой. Сережа вылетел из ванной на бешеной скорости, по­хватал веник, тряпки и начал наспех убирать комнату и прихожую. Соседи собрались в кино. «Когда вернетесь? Лучше попозже. И чтобы заходили на цыпочках! А лучше вообще не заявляйтесь». К нему ходили девушки, но такого шухера не было. «А что случилось? Кто придет?» — «Придет очень важный человек. Наташа Королева. Вы ничего не подумайте, на переговоры!» — «А, ну-ну, на переговоры, значит?»

Еле нашла этот Эльдорадовский переулок. Сама за рулем, чтобы никто не пронюхал. Наконец доехала. Открывается дверь, передо мной вальяжно стоит Тарзан, халат не запахнут, волосы распущены. Встречает в полной боевой готовности. Убраться в этой квартире за пару часов невозможно, требовалась как минимум неделя. Пытаясь замаскировать беспорядок, Сережа выключил свет и зажег свечи, чтобы холостяцкий быт потонул в полумраке. Он открыл привезенную мной бутылку виски и странно на меня посмотрел. Но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Тарзан понял, что я его не разыгрываю. «Ты где это покупала?» — спрашивает. «В магазине». — «Понюхай». Вместо виски в бутылке оказалась подкрашенная йодом вода. Со своей стороны Сергей выставил чай и абрикосовое варенье. Больше ничего в доме не было.

Вечер был романтический: абрикосовое варенье и фальшивый виски. Мы никогда об этом не говорили, но тогда, услышав, что еду к нему, он наверняка себе сказал: «Если выпустишь ее, значит, ты не Тарзан». У меня была другая установка: действовать по ситуации. Думала: если все зайдет слишком далеко, что, собственно, ты теряешь? Взрослая баба, муж ушел, расслабься и получи удоволь­ствие. Но если что-то насторожит, смывайся.

Тарзан включил все свое мужское обаяние и сексуальность, чтобы я не ушла. Нет, стриптиз не показывал. Ему не нужно раздеваться, чтобы женщина разделась сама, достаточно взгляда. Неоднократно видела, как это происходит на его шоу. Я осталась, но не на всю ночь, хотя он и просил.

Села в машину, еду и думаю: «Забыть, забыть как сон. Тебе все понравилось, но он не для тебя». Через день звонит: «Как дела, почему молчишь?» И вдруг я, вопреки данным себе установкам, спрашиваю: «Ты девятого мая работаешь?» — «Нет». — «В Киев со мной поедешь?» — «Поеду». Мне захотелось поздравить бабушку с праздником. Бедному Сереже пришлось выдержать сканирование и тестирование старой гвардией. Приехали на дачу, поглазеть пришло пол-улицы: «Наташка приихала! А с кем это Наташка приихала?»

— Наташка, что-то он сильно красивый, — разглядела бабушка, но она умелый стратег и поспешных выводов делать не стала. Самогону налила, «День Победы» спела. Крещение бабушкой Сережа прошел. С дачи мы уехали в Киев, провели прекрасный вечер, смотрели салют, я познакомила Сережу с Назаром. Он пришел со своей девушкой. Утром прилетели в Москву, я поехала домой. Вечером Сережа звонит и говорит:

— Сделал тебе ключи от квартиры, приезжай или переезжай, когда хочешь.

И я долго не думала. Журналисты часто спрашивают: «А как он за вами ухаживал?» Да никак не ухаживал, ключи от квартиры подарил. И я из своего загородного дома, который к тому времени с горем пополам достроила, переехала в съемную квартиру на первом этаже. Сделала уборку, повыбрасывала кучу хлама. Друг с женой по-прежнему в соседней комнате. Так и жили в одной квартире две «молодые семьи». Еще были собака и кошка. Собака постоянно гадила, и только на нашей половине — видимо, ревновала ко мне Сережу. А кошка дико орала, потому что была весна.

И под этот аккомпанемент я забеременела

И под этот аккомпанемент я забеременела. Когда еще никто ни о чем не догадывался, даже я, сама не знаю почему, сказала: «Сережа, хочу только мальчика, имей в виду!» — «Я тоже хочу мальчика».

Хотя и согласилась переехать к Сергею, в душе испытывала чувство стыда, что так быстро оказалась в его объятиях. Заговорив о ребенке в шутливой форме, как бы косвенно озвучила то, в чем еще открыто боялась признаться себе: отношения с Сергеем — это серьезно. Желание иметь ребенка от этого мужчины словно оправдывало мое легкомысленное поведение. И получился мальчик! Теперь заказываю девочку. До сих пор проезжая мимо дома, в котором Сережа снимал квартиру, вспоминаю наш рай в шалаше и испытываю необъяснимое трепетное чувство. Видимо, неспроста переулок назывался Эльдорадовским!

Переехав к Сергею, сразу улетела в Таиланд снимать клип. Он мне постоянно звонил: «Ну что? Как себя чув­ст­вуешь?» — «Хорошо». — «А ты ничего такого не ощущаешь, никаких признаков? Ты не беременна?» Когда признаки появились, он был счастлив. То, как отреагирует пресса, узнав, что Наташа Королева беременна от Тарзана, меня не беспокоило. Плевать. Мама переживала: «Ой, как же так, все так быстро, да еще он ведь стриптизер». Я интуитивно чувствовала, что он хороший парень. И профессия меня не волновала. Горький опыт у меня был. Вывод о том, что нет мужиков, которые не сходят налево, если будет такая возможность, для себя сделала. Я давно уже сняла розовые очки, к жизни стала относиться проще. Когда разводились с Игорем, он спросил: «Почему ты прощаешь ему то, что мне простить не смогла?» — «Что ты хочешь этим сказать? Что Сережа мне не может не изменять, имея такую работу? Игорь, то, что Сергей стриптизер, не значит, что после шоу он идет кого-то ублажать. Даже если что-то он себе и позволяет, об этом не знает никто. А о твоих похождениях знало пол-Москвы!»

Мужчины не святые, но если живешь с человеком, ему надо доверять и подозрения свои лучше глубоко запрятать. У меня это, видимо, получается, раз мы с Тарзаном уже столько лет вместе. Поводов накрутить себя было сколько угодно. Мне и звонили, и присылали компрометирующие фотографии. Я говорю всем: «Девчонки! Вы были с ним? Вам понравилось? Мой муж оказался на высоте? Я за него очень рада! Но зачем мне звонить с докладами?» Я уже по-другому смотрю на мужчин и портить себе жизнь выяснением «было — не было» не собираюсь. Об одном прошу Сережу: «Избавь меня от этих звонков. Все!» — «Сумасшедших много, ты же знаешь», — оправдывается он. «Я не хочу знать, какие у них причины. То ли ты им отказал, то ли им понравилось, а ты больше не хочешь. Просто огради меня!» Он переживает. Так ведь и ему присылали эсэмэски: «А вы знаете, где сейчас ваша жена?» Ему тоже не всегда спится спокойно.

Привыкали мы друг к другу непросто. Он долго жил один, всего сам добивался. Когда-то у Сережи была другая профессия. Он военный, старший лейтенант, окончил Военно-космическую академию имени Можайского в Петербурге, служил на космодроме в Плесецке. Я сыну иногда в шутку говорю: «Наш папа — космонавт». Есть и второе высшее образование: актер театра и кино. Но жизнь распорядилась неожиданным образом — оказался звездой стриптиза. Постепенно Сергей уходит в театр, в кино. Не до старости же выступать в стриптизе. Около двух лет он был женат, но супруга не захотела переезжать в Москву. Девушки приходили и уходили. Серьезные отношения не складывались. Привык к холостяцкому быту. Толком мы не встречались — сразу оказались вместе. Совсем скоро я забеременела. Токсикоз замучил, три месяца каждый вечер целовалась с фарфоровым «ихтиандром». Квартира, по сути, коммунальная. Сережа жить в Крекшино не захотел, поскольку считает, что к этому дому не имеет отношения. Кроме того, на природу его не тянет, говорит: «Мне хорошо в городе».

Пришлось изучать, что он любит, что нет, что с ним можно делать, чего нельзя, нужно ли с ним обращаться ласково или построже. Незадолго до появления на свет Архипа Сергей купил квартиру, и мы переехали. После рождения сына я какое-то время жила в Крекшино, Сережа остался в городе — у него ведь ночная работа. Приезжал навещать нас. Пресса, естественно, тут же отреагировала, писали, что мы расстались и не живем вместе. Все эти испытания надо было выдержать. Лишний раз смолчать, когда хотелось спросить: «Почему ты не приехал, хотя обещал?» Нелегко было, но мы чувствовали, что нужны друг другу, «просто встретились два одиночества».
Наташа Королева беременна от Тарзана
И отношения наши развивались по нарастающей. Вроде бы встретились, чтобы скоротать вечер, но в итоге оказались половинками одного целого. У нас хватило мозгов пережить трудные моменты, включая рождение ребенка. Когда появился Архип, мы же толком не знали друг друга. Если по телевизору показывали Николаева, Сережа наблюдал за мной: как реагирую на бывшего мужа. Несколько раз спрашивал, скучаю ли по Игорю, по тем отношениям, что остались в прошлом.

Развод с Игорем оформила, когда была на шестом месяце беременности. Совместно нажитое делили без скандалов и нервотрепок, цивилизованно. Сережа стал спокойнее после того, как мы с ним поженились. Причем на этот раз инициатива исходила не от меня. Искренне говорю, мне было все равно, есть у меня печать в паспорте или нет. До лампочки. В феврале ребенку исполнился год. В мае я праздновала тридцатилетие. День рождения отмечала грандиозным концертом в Киеве. Потом был банкет, после которого мы приехали в гостиницу.

«Я долго думал, что подарить. Ничего лучше не придумал, как предложить тебе руку и сердце. Пожалуйста, будь моей женой», — сказал Сергей и протянул мне розу, а в бутоне два кольца — женское с бриллиантом и мужское. Двадцать первого августа сыграли свадьбу.

Мы иногда с Сережей говорили о прошлом, я рассказывала ему о своей жизни, о том, как жалела, что не было настоящей свадьбы: «Нет такой девушки, которая не мечтала бы о фате, лимузине и марше Мендельсона». Сережа сказал: «Пусть свадьба будет такой, как ты мечтаешь».

И тут уж я развернулась на всю катушку! Грибоедовский загс оказался на ремонте, другие столичные дворцы бракосочетания лишены какой бы то ни было парадности, поэтому свадьбу сыграли в Петербурге. Плыли на пароходе по Неве, в Петропавловке для нас пел церковный хор, завершилось все банкетом на Каменном острове, где сняли огромный особняк. Мы старались не афишировать событие, но пресса все равно умудрилась пронюхать. На торжество пригласили самых близких друзей и родных. Я так довольна своей свадьбой! Испытала настоящее счастье.

С Сережей жизнь стала гармоничнее. Мы друг друга понимаем, настроены на одну волну. С Игорем это была творческая волна, а с Сергеем человеческая. Если мы на какой-нибудь вечеринке и один из нас хочет уйти, проблем не возникает: «О’кей, пошли домой!» Бывает, ему хочется сходить с друзьями караоке попеть, а я устала и предпочитаю побыть дома: «Иди, конечно, пой на здоровье!» Или наоборот, я с девчонками собираюсь потусоваться. Он не возражает, хотя ему очень не нравится, когда устраиваем девичники в стриптиз-клубах. Меня это не возбуждает совершенно, просто хожу за компанию. Знаю, почему Сережа не любит, когда я туда хожу. Для него это удар по самолюбию: как так, жена самого известного стриптизера поперлась смотреть на голых мужиков. Недопоказал я тебе, что ли? После похода устраивает допрос:
Привыкали мы друг к другу непросто.

– Ну что? Небось, зажимали тебя в темном уголке?!

— Тебе, Сережа, лучше знать, что вы там делаете в клубах по темным уголкам.

— Я же понимаю, зачем девушки идут в такие заведения. Чего-то, значит, им не хватает!

Несколько лет назад мы поехали на Волгу. Я так не хотела! И ведь всегда себе говорю: «Наташа, доверяй интуиции».

Лето, шашлыки, лодки, скутеры. Все резвятся, я лежу, загораю. Приметила старенький катамаран, дай, думаю, прокачусь. Плыву, кручу педали. Меня обгоняет резиновая американская лодка с мотором, в которой сидят Сережа и еще двое ребят: «Давай к нам! Прокатимся на тот берег». За рулем Сережа, он у меня спокойный, не то что местные экстремалы, и я согласилась. Мимо проплыл большой катер и поднял огромные волны. Сережа аккуратно прошел первую. И тут один из парней кричит: «Ура! Волна! Давай оседлаем!» Вырывает у Сережи руль и, поддав газу, мчится на следующий гребень... Все произошло за считанные секунды. Лодка накренилась. Я пыталась удержаться, схватившись за поручни, но удар был слишком сильный, и следом за другими я полетела в Волгу. Шмякнулась о воду так сильно, что внутри хрустнуло. Ни пошевелиться, ни крикнуть не могу. Видимо, произошел мышечный спазм, когда пыталась не вылететь из лодки. Если бы Сережа не вынырнул прямо передо мной и не подхватил, пошла бы камнем ко дну. Ребята сами вскарабкались в лодку, затащили меня.

В эстрадно-цирковом училище объясняли, как себя вести при травмах и проверить, не поврежден ли позвоночник. Сначала надо пошевелить пальцами, а потом согнуть ноги в коленях. Если получается, значит, позвоночник цел. Ноги сгибались, но встать не могла. Лежала в мокром купальнике на дне лодки. Сережа лег рядом, укрывал меня и... прятал лицо, чтобы я не видела его слез. Только спустя три часа смогла перевернуться. Кое-как вылезла из лодки, чувствую — тошнит. Звоню директору Марине, она медработник, моя первая помощь: «Марина, очень сильно ударилась, могла что-то себе отбить внутри. Как проверить?»­ — «Посмотри, есть в моче кровь или нет». Я в туалет, смотрю — дела плохи. Сережа хватает меня, и мы несемся в Москву. Сделали рентген, поставили капельницу. Муж рядом. На нем буквально лица не было. Сережа очень тяжело переживал этот случай, осознав, что по нелепой случайности мог потерять меня. Я, когда пришла в себя, тоже испытала стресс: ведь ребенок остался бы сиротой. На следующий день позвонила на дачу:

«Мама, только не волнуйся. Все уже хорошо. Я в больнице». Она сразу же приехала с малым и с рыданьями. К счастью, все обошлось, ничего себе не отбила, но к водным видам спорта теперь отношусь очень настороженно.

С Игорем мы общались после развода не раз. Он прислал охапку желтых тюльпанов, когда родился Архип. Через раз поздравляет с днем рождения. Я о его дне рождения никогда не забываю, считаю, что не вправе, потому что за многое Игорю благодарна и уважаю его. Ему нет нужды произносить какие-то слова, так или иначе отзываясь о моей жизни после нашего расставания. Николаев может вслух ничего не говорить, все равно чувства скрыть не сможет. Они в его песнях. Одна всегда вызывает у меня улыбку, в ней есть такие слова: «Я закрываю глаза, и я краду ее, пока ты спишь. Во сне мы улетаем в Лондон, а потом в Париж! В реальной обычной жизни она твоя, но ты не будешь любить ее так, как я! Ты можешь появиться с ней в телепередаче и подкачать ей мышцы брюшного пресса. Теперь у тебя новая, почетная задача следить за тем, что о вас нового напишет пресса».
 
Развод с Игорем оформила, когда была на шестом месяце беременности. С Игорем мы общались после развода не раз

На каких весах можно измерить любовь? Чья больше, чья меньше? И какая она должна быть? Наверное, можно любить женщину за то, что ты ее создал. Но правильно ли это? Помню, лежала в больнице перед родами и смотрела передачу, в которой откровенничал Игорь. Из того, что услышала, получалось, что я такая предприимчивая украинская дивчина, которая нашла себе молодого жеребца, а он — несчастный брошенный композитор. В глубине души он знает, как все было. Кроме того, он был в курсе, что я жду ребенка и буду переживать из-за его «откровений». Не стоило так говорить. Но в этом весь Николаев. С ним рядом я прошла хорошую школу жизни. Знаю, как это тяжело, когда у мужа другая женщина, что значит разрыв. Ни осадка горького не осталось, ни обиды. Я пережила расставания и страдания. Этот опыт у меня никто не отнимет. Без него, наверное, не смогла бы исполнить серьезные и глубокие песни, которые включаю сегодня в концерты. Игорю я и за это благодарна.

Когда вся история закрутилась, Николаев не предполагал, как будет трудно и горько впоследствии. Любимое его четверостишье: «Почему иду я по руинам самых моих близких, дорогих, я, так больно и легко ранимый и так просто ранящий других?» Между нами еще все было хорошо, а я часто говорила: «Я послана тебе в наказание». И действительно, он наказан мной. Хочу, чтобы на его пути

появилась женщина достойная, искренне любящая, способная настроить его на волну творчества, муза, которая так необходима Игорю. Он заслуживает, чтобы рядом был такой человек. Самое большое счастье в жизни для него — это возможность писать, сочинять музыку, стихи. Когда иду в церковь, каждый раз прошу у Господа за него. К Игорю нельзя относиться потребительски и как к взрослому. Его нужно любить с изрядной долей материнских чувств, потому что он большой ребенок. Надеюсь, Бог услышит мои молитвы и я буду спать спокойно и видеть только светлые сны...
 
 

Комментарии  

+4 #6 Варвара 04.11.2015 00:13
Наташа всегда была и есть очень искренней, естественной и настоящей. Очень талантлива и всегда интересна. Жаль, что Игорь, безумно любя Наташу, не смог сохранить этот яркий, потрясающий творческий дуэт.
Цитировать
+4 #5 Варвара 03.11.2015 16:42
C большим интересом прочитала. Наташа поистине удивительная, потрясающая и очень интересная женщина. Жаль, что Игорь не сберег такой яркий и талантливый творческий дуэт.
Цитировать
+5 #4 OlgaChe 26.10.2015 16:10
Очень искренне написано! Не могла оторваться, пока не дочитала до конца. Судя по этой истории от Наташи, им обоим нужно было расставание, чтобы стать счастливыми... Надеюсь, что в любовь с Юлией Игорь уже не впустит никаких Анжелик.
Цитировать
+5 #3 Опытные люди 24.10.2015 10:14
Красиво, исчерпывающе, доходчиво сказано!
Хочется еще и еще слушать! Молодец! но все равно в душе видно, что с Юлей он просто "НАДО", а если б была ты, то это просто "ЕСТЬ"!!!!!!!!! !!!
Цитировать
+4 #2 Евгения Зл. 09.10.2015 05:57
Респек Наташе! Всегда считала её откровенной,доб рой и правдивой. Очень рада,что оказалась права.
Цитировать
+8 #1 Ali_Na 11.04.2014 19:41
читала с удовольствием !
ОЧень интересная история .Спасибо !
Цитировать

Отзывы

  • Афон. Рождество Пресвятой Богородицы
    • Оксана Ш 28.09.2017 23:21
      Игорь правильно делает, что ездит на Афон. Его главное слово в жизни Любовь, только через Любовь можно ...

      Подробнее...

       
    • Sandra White 24.09.2017 14:06
      Дай Бог здоровья всей семье Вашей, Игорь Юрьевич!!!!!

      Подробнее...

       
    • Вера Васильева 24.09.2017 13:04
      Семья у Николаева большая. Есть пожилая мама. Есть маленькая дочка с проблемами здоровья. Есть старшая ...

      Подробнее...

       
    • СветкаКонфетка 24.09.2017 13:01
      Николаев стал странным! Помните, раньше, он всегда говорил что вера это интимное, ни говорить про нее ...

      Подробнее...